Биокоррекция
Биокорреккция при аутизме и других нарушениях у детей.

Меню сайта

Проблемы понимания речи при аутизме

Проблемы речи при аутизме

Есть данные, что у ребенка еще до рождения, на 14 – 16 неделе развития плода, появляется чувствительность к речи окружающих и, естественно, к речи матери. Особенно хорошо ребенок ориентируется в интонациях. Ссоры родителей, сопровождающиеся криком, пугают его, а доброжелательная беседа успокаивает. Все это можно отследить по интенсивности сердцебиения и движений плода. Когда ребенок появляется на свет, речь, которую он слышал, находясь в животе, уже несет для него эмоциональную нагрузку, и он легко под нее подстраивается и отличает от других звуков.

Дети с различными психическими отклонениями начинают говорить позже нормальных детей, но для детей аутичного спектра это проблема номер один. Даже хорошо говорящие дети аутичного спектра отстают в речевом развитии и страдают от проблем не только в понимании прочитанного текста, которую списывают на социальные проблемы, но и плохого понимания речи окружающих. Но все это меркнет на фоне многих аутичных детей, которые вообще не говорят.

Если ребенок не вербальный, то всегда главным является вопрос: слышит ли ребенок и как хорошо он слышит. Ребенка ведут к врачу, тот звенит с разных сторон в звонок, стучит по столу и, если ребенок оборачивается на звук, то выносится вердикт: «слышит, но слышит, когда хочет!»

Как мы слышим

Обычные люди не задумываются какой сложной является человеческая система и на каких свойствах человеческого тела реализуются те или иные умения человека. Все тривиально: видим глазами, а слышим ушами. Еще 150 лет назад человечество не знало о том, что существует разветвленная нервная система и как протекает высшая нервная деятельность мозга. Даже в современном мире врач–отоларинголог не копает так глубоко, чтобы разложить весь процесс. У него лишь два состояния пациента – слышит ли пациент звук или нет, и если слышит, то его епархия заканчивается. И это действительно так, он узкий специалист и работает непосредственно с ухом, которое только воспринимает звук, а дальше уже не его дело. Ведь слушание представляет собой сложный процесс, включающий преображение звуковых стимулов в нервные импульсы в ушах и передачу этих импульсов по слуховому нерву к мозгу, восприятие и обработку звуковых сигналов мозгом, а также сознательное восприятие звуков. Речь, музыку, тональность мы слышим и различаем МОЗГОМ, а никто не хочет об этом задуматься. Если у ребенка дефект речи, то с ним работают дефектологи и логопеды. Если ребенок НЕ ГОВОРИТ, то проверяют, слышит ли он физически, и посылают к тем же помощникам. Другими словами, в обoих случаях все силы бросаются на обучение детей речи, развитию у детей артикуляционного аппарата, постановке звуков и расширению у ребенка словарного запаса. Дефектологи и логопеды применяют методы, отработанные веками и, в зависимости от дефекта речи, то обучают скороговоркам, то делают логопедические массажи, или же пытаются вызвать речь различными психологическими методами. Весь мир поглощен идеей, как помочь ребенку сказать правильный и чистый звук.

Вопрос о том, а что же слышит ребенок, как–то не рассматривается вообще. Берется как аксиома, если ребенок слышит, то значит, можно научить его говорить!

Они рассматривают только УХО, как основной механизм процесса, а ведь это только одно малое звено в сложной системе обработки слуховой информации. Есть много детей, имеющих другие типы слуховых нарушений – например, трудности восприятия речи на фоне окружающего шума, понимания устных команд и инструкций, обучения новым словам или иностранным языкам. Эти слуховые нарушения мешают детям развивать речевые навыки, успешно учиться, эффективно общаться.

Проблемы этих детей часто расцениваются как дефицит внимания, нарушение поведения, недостаток мотивации. В результате ребенок не получает ту помощь, которая нужна. Постулат: «Раз ребенок слышит звук, то он слышит все!» – перекрывает все возможности помочь.

Нарушения слуха, возникающие при патологии мозга, изучаются мало, а диагностика и лечение центральных («неврологических») слуховых нарушений у детей редко осуществляется, и практически нигде не применяется.

Обработка мозгом слуховой информации

Звук в виде волн путешествует по воздуху, в результате чего возникает серия вибраций внутри уха, которое состоит их трех основных отделов: внешнее ухо, среднее ухо и внутреннее ухо. Дальше из улитки внутреннего уха берет начало слуховой нерв, который передает информацию в мозг. Мозг обрабатывает и интерпретирует эти сигналы в разные звуки – не значимые и значимые звуки, такие как речь и музыка. Этот процесс включает в себя следующие этапы:

  1. Дискретизация – различение и выделение разных звуков, например, треск, свист, стук. Выделение их по громкости, а также выделение человеческой речи среди других звуков. Даже если говорят неразборчиво, обычно человек может опознать этот звук. Он скажет: «Как будто кто-то говорит.»
    Другими словами, это свойство мозга человека различать человеческую речь
  2. Локализация – определение, откуда идет тот или иной звук.
  3. Слуховое внимание – способность поддерживать внимание к определенным звукам.
  4.  Функция выделения главного звука и его фона. Например, слышать голос друга на шумной вечеринке, слушать пение соловья на фоне шума леса, или радио на фоне шума мотора.
  5.  Способность понимать неоконченное слово. – Т.е. если бывает произнесена основная часть того или иного слова, мозг может додумать по ситуации окончание.
  6.  Аудиторный синтез – из звуков можно собрать слово
  7.  Аудиторный анализ – изменение смысла слова при добавлении тех или иных частей, например, окончание мужского или женского рода.
  8.  Аудиторная память – память на то, что было услышано и какие звуковые характеристики оно имело.

И все равно это только маленькая часть описания того, как мы слышим и, очевидно, в такой сложной системе возможны сбои уже после уха, на этапе, когда импульсы идут в мозг и должны обрабатываться там. Если импульсы не передаются эффективно от одной части мозга к другой, обработка звука может показаться нечеткой, смазанной или искаженной.

Исходя из этапов обработки звуков, которые тут описаны, можно увидеть, что если у ребенка какие–то из этих процессов ослаблены, то даже при полном желании быть внимательным, он будет отставать в учебе и терять нить урока. Рассмотрим разные примеры.

- Ребенок очень чувствителен к шуму, часто шум ему мешает, он в шуме быстро устает. В условиях фонового шума в классе он будет легко терять голос учителя, а значит будет отвлекаться и заниматься другими делами.
- Ребенок с трудом определяет, откуда идет голос и кому он принадлежит. Например, услышав свое имя на уроке, он начнет крутиться, потому что для него будет не ясно, кто его зовет, то ли приятель с последней парты, то ли учитель вызывает его к доске.
- в связи с плохой слуховой памятью, ребенок может плохо следовать за многоступенчатыми заданиями, особенно если они сделаны на фоне шума. Например, учитель говорит шумящему классу, что нужно успокоится, и открыть учебники на странице такой-то, после чего начать делать упражнения номер 5 и 6. Ребенок с расстройством обработки слуховой информации может просто вообще не услышать инструкций, потому что часть была произнесена в шуме, а часть под шелест листков учебника товарищей. Внешне же это будет выглядеть, как простое невнимание.
- ребенок плохо удерживает внимание к говорящему потому, что часто теряет смысл сказанного. Делает «глупые ошибки». Только учитель объяснил, как нужно делать, а ребенок тут же делает ту ошибку, которую обсуждали в классе.

Как следствие выше названных причин, такие дети обычно говорят громче, чем принято, просят повторить слово, или могут вообще не реагировать на просьбы, стесняются показывать, что не поняли. Иногда со стороны кажется, что они просто игнорируют говорящего. Бывает же наоборот, что ребенок задает много «глупых» вопросов. На самом деле ему надо убедиться в правильности того, что он понял. Хотя со стороны это может выглядеть как издевательство над учителем или родителем.
У таких детей нередки проблемы с речью. Ребенок говорит не совсем чисто и вообще говорить начинает позже, чем сверстники, и говорит медленнее чем они (речь замедленна)

Когда же ребенок вообще затрудняется вычленить слова из речи, то он естественно не в состоянии их повторить, а окружающие только и делают, что дают пояснения и стараются уйти от визуализации материала, стараясь все тренировки свести к тренировкам звуков через стихи, песни и считалки.
Таким образом построенные различные программы и занятия дают очень мало успеха. Это происходит потому, что программы не учитывают основные причины нарушения слухового восприятия. Это все равно что возводить крышу до окончания постройки стен. Для многих родителей и педагогов было бы гораздо легче, если бы выставлялся диагноз центральное нарушение обработки слуховой информации (CAPD – central auditory processing disorder). Но такого диагноза во многих странах нет, да и нет действенных рекомендаций в помощи больным с таким диагнозом, хотя, казалось бы, диагноз мог бы помочь решению проблемы.

Но что может дать нам диагноз?

Помощь с диагнозом CAPD

Вернемся к отоларингологам. Если уши здоровы, такие дети направляются к невропатологу, но без обследования на специальных приборах невропатолог не может поставить диагноз. У взрослых пациентов центральные нарушения слуха крайне редки и сопровождают тяжелую патологию: инсульты, опухоли мозга, огнестрельные раны, когда главное – спасение жизни больного, а нарушениям слуха уделяется минимум внимания. Совсем другая ситуация в детской неврологии. Родовые травмы, гипоксия во время беременности и в родах, нарушения кровоснабжения мозга и другие патологические состояния в начале жизни ребенка часто грубо нарушают работу центральной слуховой нервной системы и становятся причиной потери слуха.

Дети с аутизмом в этой ситуации вообще никогда не рассматриваются, поскольку отсутствие речи входит в комплекс аутичных проблем. Я хорошо помню, как мне сказал логопед, к которому нас с внучкой и диагнозом тяжелый аутизм, отправил отоларинголог: «Это все входит в аутичный спектр и никакой помощи тут нет и быть не может. Если она улучшится, то заговорит». Вопрос о каких-либо обследованиях отпал мгновенно, как и сами занятия с логопедом были отметены. В Швеции экономят деньги, а частных логопедов вообще нет.

Поскольку сегодня это становится более и более актуально, я попыталась узнать, какие исследования возможны. Есть электрофизические исследования, доплеровские исследования кровотока мозга, энцефалография, нейроизображение участков коры головного мозга и специальные «неврологические» тесты для оценки слуховых функций мозга. Как вы себе представляете, простому смертному из маленького городка даже присниться не могут такие исследования.

При поисках в интернете я наткнулась на статью с рекомендациями для тех, у кого диагноз APD. Они сводились просто к организационным мерам. Некоторые я приведу:

« – очень важно уменьшить фоновый шум дома и в школе, т.к. у детей с APD имеются трудности в восприятии информации на слух в зашумленной среде.

– Добивайтесь, чтобы ваш ребенок смотрел на вас, когда вы говорите.

– Используйте простые, выразительные предложения.

– Говорите немного помедленнее и чуть-чуть громче обычного.

– Просите ребенка повторить инструкцию вслед за вами и продолжать громко повторять ее вам или непосредственно себе, пока задание не будет выполнено.

– Изменить план размещения в классе таким образом, чтобы ребенок мог сидеть впереди других учеников или спиной к окну.

– Предоставить дополнительно вспомогательные средства для обучения, такие как планшет или магнитофон.

Позитивное, реалистическое отношение и здоровое чувство собственного достоинства у ребенка с APD могут творить чудеса. Дети с APD могут добиваться таких же успехов, как их одноклассники. Хотя некоторые дети с APD, вырастая, становятся взрослыми с APD, но используя поддерживающие стратегии, а также техники, применяемые в логопедии, они могут быть очень успешными взрослыми.»

Все это звучит замечательно, но давайте теперь обратимся к людям с APD и послушаем, что они рассказывают.

Состояние людей с проблемами аудиторного характера.

Недавно я прочитала блог одной девушки, которая писала о себе. У нее АС и проблемы аудиторного свойства, она пытается жить и приспособиться, но это очень сложно. Здесь я привожу небольшую выдержку из ее блога:

«Кто-то останавливает меня в университетском коридоре. Пока я лихорадочно пытаюсь понять, кто же это такой, я слышу вопрос: «Ты собираешься в четырехметровое спа?» Какое-то время я недоумеваю, а потом до меня доходит, что я додумываю другие слова, я прошу повторить вопрос, но он все еще не имеет никакого смысла. Судя по всему, это что-то важное, я прошу сказать другими словами, пока, наконец, до меня не доходит. Это моя одногруппница, и она спрашивает: «Ты собираешься заниматься со мной этой осенью?»

Подобная путаница с пониманием речи на слух — это настоящая проблема. В результате, я отвечаю не на те вопросы, и иногда мы с собеседником даже не догадываемся, что ведем диалог про два совершенно разных предмета. Хотя другой человек знает, что он имеет в виду, я могу понять нечто совершенно противоположное. Я могу сказать, что прекрасно все поняла, и никто из нас даже не догадается, что мы были «на разных волнах». Проблема продолжается, и собеседник видит в ней не простое недопонимание, а очередное доказательство того, что я неспособна учиться или справляться со своими обязанностями! Такое случается со мной регулярно, в том числе с руководителями и начальниками.

Из-за различных проблем с речью у меня неоднократно проверяли слух. Где бы я ни жила, кто-нибудь обязательно спросит про мой «акцент» (скорректированное нарушение речи). Однако мои уши работают просто отлично. Я слышу звуки, которые не слышат большинство людей, например, изменения в тоне шума жестких дисков или вентиляторов в аппаратуре.

Многие годы моя семья, учителя, консультанты и работодатели жаловались, что я не понимаю, что происходит вокруг, забываю то, что они мне сказали, слишком буквально понимаю сказанное или просто игнорирую их. На занятиях или во время встреч я делаю все, что только могу. Я сажусь на первую парту, я заранее читаю по предмету, я смотрю, что говорит лектор. И все равно меня отвлекает шум кондиционера, батареи, мигающей лампы и проектора, и я с трудом понимаю, о чем идет речь, даже если лектор стоит всего лишь в паре метров от меня. Иногда я прошу говорить погромче, но настоящая проблема совсем не в громкости. Мне трудно отделить звуки голоса от постороннего шума, кроме того, моя мысленная расшифровка чужих слов со всеми новыми терминами занимает много времени, плюс к тому, мне нужно в два раза больше времени, чтобы понять, что именно было сказано, и что это значит в данном контексте. Очень часто я не могу понять, о чем речь, если говорят несколько людей. Я пытаюсь делать аудиозаписи лекций, но, честно говоря, по второму разу понятнее не становится».

Как вы можете понять из ее рассказа, эти замечательные рекомендации не спасают в обыденной жизни, поскольку требуют, чтобы мир приспособился к человеку, в то время как человек должен научиться жить в этом мире. Так же как не помогут логопеды и дефектологи. Единственное, что может действенно помочь, это переход от вербальной коммуникации к внедрению коммуникации посредством письма.

На предприятии, где я работала много лет, мы проводили совместные телефонные конференции сразу с пятью – семью разными странами. Все говорили на английском языке, но произношение английского языка в разных странах может различаться настолько сильно, что люди с трудом понимают друг друга. Чтобы не быть не понятыми сразу на пяти–семи различных английских языках, мы сперва посылали план конференции, писали главные статьи и посылали их всем, а потом стенографировали предложения участников и рассылали в письменном виде всем остальным участникам, чтобы выработать стратегию и собрать их мнение по вопросам. Последним было голосование по предложениям. Таким образом ни акцент, ни проблемы активного словарного запаса, ни качество связи в этот день не влияло на принятие лучшего решения.

Возвращаясь к моей предыдущей статье Проблемы неговорящих детей. Есть ли надежда? я еще раз хочу подчеркнуть, что надежда для детей с CAPD есть, и она не в лучшем обучении вокализации и не в карточках ПЕКС, которые являются лишь первым примитивным средством коммуникации, а в обучении компьютерной коммуникации.


Copyright MyCorp © 2018
Создать бесплатный сайт с uCoz .